розгами лето бдсм студенческое порка

Студенческое лето. Порка розгами...

"Мысли вслух" - так обычно, во всяком случае нередко, называют открытое высказывание своих умозрительных версий-гипотез, рассуждений для их непредвзятой оценки независимыми слушателями.

То есть мысли вслух - это в общем-то неформально-дружеское совещание-консультация со своими знакомыми тогда, когда, честно-открыто рассказывая свои мысли, получаешь возможность услышать в ответ непредвзятое стороннее мнение по затронотому вопросу...
Плюс ко всему, мысли вслух - это ещё ведь и своего рода спонтанно импровизированная "пресс-конференция", позволяющая рассказать знакомым свои мысли, просто поделиться с ними своими знаниями, мнением.

А поделиться-то ведь можно не только одними лишь своими знаниями и соображениями, а ещё и личным опытом, в том числе и тематическим...

БДСМ-отношения в современном мире популярны. Конечно Тему не назовёшь совсем уж массовым повально-модным увлечением, только всё же для людей, интересующихся этим явлением, теперь уже не проблема легко найти практически любую необходимую информацию и освоить способы реализации своих предпочтений.

Откуда у людей берётся изначальный интерес к Теме? - Сложно сказать, возможно, что у каждого находятся для этого какие-то свои причины. У меня, как я теперь понимаю, самые ранние самопроизвольные всплески интереса к Теме, начались ещё в детстве.

В возрасте 10-12 лет у меня был интерес к играм в войну - даже не к самим сражениям, а к захвату пленных, их связыванию, обыску, выпытыванию "военных тайн" на допросе...

В детских же книгах для меня особой запретно-сладкой "изюминкой" были иногда встречавшиеся там сцены с описанием порки. Мне тогда непонятен был страх книжных героев перед поркой - мне самой в то время порка уже виделась как интересное приключение, включающее в себя острые ощущения.

У меня самой практического опыта в этом вопросе в детстве не было - было лишь любопытство.

Так уж сложилось, что незадолго до сознательного прихода в Тему, у меня всё же появился опыт применения порки с... воспитательной целью. Это пожалуй даже слишком громко сказано - мой опыт скорее уж был нацелен пожалуй на... утверждение моих властных полномочий.

В свои 29 лет я проводила лето на даче вместе с Андреем - моим 18-летним племянником-студентом.
Для мужчин это весьма сложный возраст. В свои 18 лет они на полном серьёзе считают сами себя "совсем уже взрослыми", считают себя вправе "качать права" наравне с действительно уже взрослыми людьми.

С племянником у меня по этой-то причине на первых порах и возникли сложности. Его родители поручили мне присматривать за ним, вверив мне властные полномочия его старшей родственницы, да только сам-то он... возомнив самого себя "тоже уже взрослым" поначалу отнёсся ко всему этому чересчур насмешливо-легкомысленно.
Больше всего меня задели его сознательно совершаемые провокации - демонстративно-наплевательское отношение даже к моим вежливым просьбам...

Когда его родители уехали, оставив нас с ним вдвоём, наедине - он уж в первый же вечер настолько разозлил меня своим демонстративно-игривым непослушанием, что я сказала ему:

- Объявляю тебе бойкот. Я прощу тебя, только когда ты сходишь, нарежешь и сам послушно принесёшь мне розги, которыми сам же добровольно получишь от меня порку...

Я всё это сказала настолько спокойно, строго, что меня аж даже саму удивила моя такая холодная интонация. Андрей же воспринял эти мои слова конечно же с иронично-насмешливыми кривляниями и со всякими своими "Хи-хи... Ха-ха...", да только после этих моих слов что-то изменилось в его взгляде - выражение его глаз стало уже каким-то испуганно-озадаченным.

После этого уже на следующее утро его поведение тоже изменилось - он стал вести себя уже как-то суетливо-услужливо, старательно-послушно. Он начал, иногда думая о чём-то своём, подолгу задумчиво смотреть на меня.
Я же, действительно продолжая всё ещё злиться на него, сдержала своё слово - стала относиться к нему как к "пустому месту", как к надоедливому котёнку, которому иногда говорят разве что только "брысь!.." раздражённым голосом.
Метод оказался кстати ведь очень эффективен - Андрей быстро взялся за ум, он стал вести себя тихо, льстиво-услужливо, начал старательно искать "точку опоры" для нашего с ним перемирия. Только я все его попытки мирных переговоров принимала сухо, каждый раз напоминая ему "Принесёшь мне розги, я высеку тебя ими - вот после этого-то мы и помиримся..."

На самом деле я-то на него уже не злилась, просто меня забавляла его начавшаяся теперь суетливо-льстивая услужливость, да и представившаяся мне возможность получить практический опыт в наказании мальчишки розгами - она ведь тоже как-то томительно-сладко не давала мне покоя, вынуждая меня по-прежнему настаивать на своём, сухо говоря ему "Вот принесёшь розги - тогда и поговорим...".

И эта моя настойчивость кстати тоже удивительно-чётко сработала: на четвёртый день объявленного мной бойкота, ближе к вечеру, Андрей, неуверенно топчась на месте и вдруг начав называть меня на "Вы", промямлил "Тётя, я согласен... идёмте..."...
Я пошла за ним с любопытством, всеми силами стараясь сохранить непоколебимо-строгое выражение лица. В середине веранды уже стояла табуретка, а рядом - пластиковое ведёрко с торчащим из него пучком прутьев.
Ух ты-ы-ы... Вот это да-а!..

С трудом сдерживая улыбку и стараясь не запищать от восторга, я строго сказала племяннику: "Чего ждёшь? - Раздевайся давай...".
Из одежды на нём были только летние шорты и футболка, которые он торопливо стянул, оставшись в одних трусах.
Я, стараясь не нервничать, всё же как-то неуверенно-сбивчиво велела ему "Н-ну... теперь... ложись...". Андрей встал на колени перед табуреткой и лёг на неё животом, держась руками за её края.
"А трусы почему не снял?.." - я подошла к нему сзади, оттянула резинку его трусов и резко сдёрнула их вниз, до колен - в этот момент я всё же не сдержалась и захихикала...

Андрей оглянулся на меня - его лицо в тот момент было смущённым, густо покрасневшим и в то же время... удивлённым, видимо из-за моих озорных смешочков.

Принесённые им розги, как я поняла уже потом, в дальнейшем, по-видимому были нарезаны неумело и поспешно - прутья с шероховато-корявой поверхностью были больше полуметра длинной, сужались к концу...

Первые нанесённые мной удары видимо были какими-то слишком уж неуверенно-ласковыми - во всяком случае Андрей не пикнул и даже не шелохнулся, просто продолжал глубоко дышать, временами продолжая нервно-судорожно сжимать ягодицы в ожидании новых шлепков.

Меня это подзадорило и я, вспомнив из какой-то книги слова "и снова засвистели розги", взмахнула розгой в воздухе более энергично, услышав как она наконец-то свистнула в воздухе от моего такого энергичного движения. Услышав этот свист розги, Андрей машинально-испуганно дёрнулся, хоть удара в тот момент и не было.
Я вспомнила свои занятия большим теннисом в детстве и, размахнувшись словно теннисной ракеткой, от души, радостно прислушавшись к свисту розги, влепила Андрею очередной удар со всего плеча...

Ух, что ж тут было-о-о... У Андрея на коже моментально вздулся покрасневший рубец, а сам он завопил, будто угодил под самосвал... Потом, немного придя в себя, он, глубоко и часто дыша, жалобно застонал:
- Ой, мамочки!.. Как же больно...
- Я тебе не мамочка, а тётя!..
(сама не знаю, как мне пришло в голову так ответить, да ещё и столь строго-требовательным голосом)...
- Тётя, милая тётя!.. Мне так очень больно... простите меня пожалуйста...
- Лежи тихо и не дёргайся!.. Считай до пятнадцати!.. Вслух и громко считай!..
(в исторических романах я встречала упоминания про "сотню горячих", только решила всё же сжалиться над племянником и закончить его порку после ещё пятнадцати ударов...)

Больше я конечно же не стала давать волю чувствам и бить совсем уж в полную силу - просто нанесла еще пятнадцать ударов широко-размашистыми движениями, каждый раз с удовольствием вслушиваясь в обворожительный свист розги и продолжительный мученически-глухой стон племянника сразу после него...

Когда порка всё же закончилась - я радостно-мстительно сказала: "Ну что, получил своё?.. А розги-то не убирай - пусть теперь стоят в углу... до следующих твоих проказ...".

Это надо было видеть: покрасневший по уши племянник, тихо постанывая от боли и хлюпая носом, смущённо-стыдливо путался в своих собственных трусах, спущенных до колен, безуспешно-поспешно пытаясь их снова натянуть... Ка-ака-а-ая же это была божественная картина - ничего общего с "уже совсем взрослым" хамом и насмешливо-озорным хулиганом, каким он был всего-то пару дней назад...

А ведёрко-то с розгами до конца лета так и стояло в углу не без дела - с периодичностью один-два раза в неделю у меня находился повод использовать их как "украшение студенческих каникул" моего племянника...